«Балавариани»: грузинская книга на пути в Европу

В «Балавариани» царевич растёт во дворце, где от него скрывают всё, что может нарушить покой. Болезнь, старость, смерть должны остаться за его стенами. Но Иодасаф узнаёт о страданиях, и привычная жизнь теряет для него прежний смысл. Наставник Балавар помогает ему искать опору за пределами богатства и власти. Так разворачивается история, которой предстояло пройти через грузинскую книжность и войти в литературу средневековой Европы. [5]

В Грузии эта повесть известна как «Балавариани», в греческой традиции — как «Варлаам и Иоасаф». За изменившимися именами сохраняется древний сюжет: его истоки связаны с повествованиями о жизни Будды. При переходе между языками и религиозными средами рассказ менялся, приобретал новые смыслы и новых читателей. Его герои принадлежат литературному преданию; повесть нельзя использовать как достоверное свидетельство обращения индийского царевича в христианство. [3]

Путь истории к грузинскому читателю пролегал через арабоязычную книжность. В грузинской версии она уже получила христианский облик. Здесь будущий переводчик находил готовое повествование о вере, отказе от земных благ и духовном наставничестве. Между индийскими истоками сюжета и его византийской жизнью лежали столетия преобразований. [3]

На рубеже X–XI веков важнейшим местом этой передачи стал Афон. Там работал грузинский монах Евфимий, переводивший с греческого на грузинский библейские, богословские и аскетические сочинения. Он отбирал произведения, перерабатывал их и открывал грузинским читателям богатую книжную традицию Византии. Его труд связывал две литературные среды в обоих направлениях. [2]

Об этом сохранилось свидетельство Георгия Афонского. В «Житии Иоанна и Евфимия», написанном в XI веке, он сообщает о переводе «Балавара», «Абукуры» и других сочинений с грузинского на греческий. В истории «Балавариани» это важная опора: средневековый автор прямо называет переводчика и язык, с которого тот работал. [1, 4]

Позднее греческую повесть стали приписывать Иоанну Дамаскину. Его имя закрепилось в рукописной традиции, и эта атрибуция сохранялась столетиями. Современные исследования связывают создание греческой редакции с Евфимием Афонским. Сопоставление текстов и изучение рукописей позволили вернуть грузинскому книжнику его место в истории произведения. [4]

Иногда направление перевода обнаруживается в небольшой словесной детали. В грузинском тексте говорится о пище для червей, а в соответствующем греческом месте — о пище для врагов. Исследователи объясняют расхождение возможным смешением похожих грузинских слов. Предполагаемая ошибка помогает проследить путь книги: неожиданное греческое чтение становится понятнее, если за ним стоит грузинский текст. [5]

При этом греческая редакция заметно расширила повествование. В неё вошли библейские цитаты и материалы христианской литературы. Унаследованная история получила более развёрнутое богословское содержание и форму, подходившую византийскому читателю. Такую работу средневекового переводчика можно назвать и творческой переработкой: он передавал рассказ, одновременно выстраивая для него новую литературную среду. [4]

Из греческой традиции повесть перешла, среди прочего, в латинскую и церковнославянскую. Через латынь она распространялась в литературах средневекового Запада. Историю читали как христианское житие, а Варлаама и Иоасафа почитали как святых. Рассказ, выросший из индийского предания, занял место в книжном и религиозном мире далёких от Индии обществ. [3, 5]

Для истории Грузии этот путь особенно значим. Грузинские книжники участвовали в создании произведений, которые затем читали за пределами их языка. Афон связывал их работу с Византией, а греческие и латинские переводы продолжали движение текста на запад. История «Балавариани» позволяет увидеть этот вклад с редкой конкретностью — через свидетельство о переводчике, изменения рассказа и следы грузинских слов в другой литературе.